Где-то в вашей семье уже решили, скорее всего по телефону и наспех, что на похоронах несколько слов должен сказать кто-то из внуков, и выбор пал на вас. Теперь вам предстоит написать речь на похоронах бабушки. Вы любили ее всю жизнь, а стоять будете перед людьми, которые любили ее дольше, и двое из них, возможно, вас и вырастили.
Ниже пять речей о бабушке и одна о дедушке, от лица внуков: от пятнадцатилетней внучки до внука, которому за сорок. Одна написана для троих двоюродных братьев и сестер, чтобы прочитать ее вместе. Над каждой указано время звучания, а после каждой одна-две строки о том, почему она работает или как ее произнести. После речей идет то, что касается именно внуков: как говорить при ее детях и как сделать одну из этих речей своей.
Чего речь на похоронах бабушки требует от внука
Вы говорите при ее детях. Среди них ваша мама или ваш папа, который только что остался без матери. Ваши тети и дяди сидят в том же ряду. Все, что вы скажете о ней, исподволь говорит и об их детстве, и они услышат это именно так. Все равно скажите, только проследите, чтобы ничто в ваших словах не соперничало с тем, что потеряли они.
Скорее всего, вы знали только ее последние десятилетия. Вы застали ее уже бабушкой: неторопливой, мягкой, у которой времени было больше, а правил меньше, чем помнят ее собственные дети. Легко почувствовать, что эта версия не в счет или что у вас нет права выходить вперед, пока за спиной сидят люди, знавшие ее тридцатилетней.
Внуков много, а слово одно. В семье, где восемь или двенадцать внуков, редко звучит восемь или двенадцать речей, и вопрос, кто будет говорить, может превратиться в маленький спор в ту неделю, которой споры совсем не нужны.
Жизнь расскажут некролог и ее дети. Вы здесь ради той ее части, которая проходила у нее дома: кухня после школы, летние приезды, воскресные звонки, правила, которые больше нигде не действовали. Та бабушка была настоящей, и в чем-то она была другим человеком, не той матерью, которую знали ее дети. Описать ее могут только внуки, и на этот раз слово за вами.
Какая речь ближе всего к вашей
Все бабушки здесь вымышлены. Поставьте то имя, которым ее звали в вашей семье, туда, где стоит «бабуля» или «баба Шура», а ее угощение туда, где хлеб с маслом и сахаром. В заметке после каждой речи сказано, на чем она держится, чтобы вы могли сделать то же самое со своим материалом.
Начните с речи, чьи обстоятельства ближе всего к вашим, даже если больше ничего не совпадает, а потом сверьте указанное над ней время с тем, что вам отвели. Время рассчитано примерно на 130 слов в минуту, это темп человека, который медленно читает в полном зале, поэтому большинство речей здесь занимают около трех с половиной минут, речь на три голоса около четырех, а речь подростка около двух.
Если вам нужны версии на одну или две минуты, они есть в наших коротких примерах траурных речей, вместе с подробным ответом о длине. Если вы предпочитаете начать с чистого листа, а не с образца, пошаговый метод описан в нашем руководстве о том, как написать речь на похоронах. А если вы пишете о маме, для этого есть отдельная страница: речь на похоронах матери.
От внучки, которую она помогала растить
Примерно три с половиной минуты вслух. Женщина за тридцать, которую бабушка водила в школу и забирала после уроков, пока мама была на работе.
С пяти лет и до двенадцати бабушка каждый день встречала меня у школьных ворот в четверть четвертого, а потом я уже сама ходила к ней домой. Она всегда приходила раньше, всегда в одном и том же синем пальто. К четырем часам на ее кухонном столе меня ждали две вещи: чашка чая, в которой молока было куда больше, чем нужно, и кусок хлеба с маслом и сахаром.
Так была устроена наша семья. Мама работала медсестрой, в дневную смену в больнице, а время после школы принадлежало бабуле. Каждый учебный день, пока я не окончила школу, она садилась за этот стол напротив меня и задавала один и тот же вопрос: «Кто был к тебе сегодня добр, Пуговка?» Пуговкой была я. Больше никому не разрешалось меня так называть.
Не «что вы сегодня проходили». Не «как ты себя вела». А «кто был к тебе добр».
Когда мне было семь, в ответ обычно звучало имя девочки Светы, которая делилась со мной карандашами, и бабуля кивала так, будто это важная новость. Так и было. Иногда ответом было «никто». Она не бросалась это исправлять. Она подливала мне чаю и говорила: «Значит, завтра ты первая». Мне понадобились годы, чтобы понять, что она имела в виду: завтра доброй будешь ты.
В пятнадцать я перестала отвечать. Почти год я сидела за этим столом с одним наушником в ухе и ничего ей не рассказывала. Она все равно спрашивала, каждый день. А потом однажды в ноябре, когда в школе было хуже некуда, я вынула наушник и рассказала ей все. Она ни разу меня не перебила. Когда я закончила, она сказала: «Спасибо. А теперь скажи, кто был к тебе сегодня добр?» Я сказала: «Ты». Она сказала: «Ну что ж, для начала неплохо». И отрезала мне еще кусок.
В шесть вечера мама приходила из больницы, и еще до того, как она снимала пальто, бабуля пересказывала ей мой день: кто был добр, что пошло не так, что я ела. Мама, дни были бабулины, а вечера твои, и я ни разу не почувствовала между ними разрыва. Ты работала, чтобы у меня все это было. Вы были командой, вы вдвоем, а я была той счастливицей, что посередине.
В ее последний хороший день я сидела у ее кровати в четыре часа и задала ей тот самый вопрос. Она подумала как следует, так же, как всегда заставляла думать меня. Она назвала двух медсестер, мужчину, который разносит чай, и мою маму. А потом сказала: «Теперь ты».
Поэтому у меня к вам маленькая просьба. Спросите у близкого человека, кто сегодня был к нему добр, а потом посидите спокойно и выслушайте ответ до конца, как это делала она.
Почему это работает: зал слышит один и тот же вопрос в семь лет, в пятнадцать и у ее постели и видит, как ребенок вырастает, хотя никто об этом не говорит. Бабушкино прозвище для внучки, сказанное один раз, показывает, что было только у этой внучки. Самую тонкую работу делает абзац, обращенный к маме. Он благодарит ее, не сравнивая с ее собственной матерью, и дает ей долю в тех днях, а не место за их пределами.
От внука, который жил далеко
Примерно три с половиной минуты вслух. Внук, который вырос в другой стране, видел бабушку раз в год и понимал только половину ее языка.
Я знал бабушку не так, как большинство из вас. Я вырос в девяти часах полета отсюда, в стране с другим языком, и видел ее три недели каждое лето. Весь остальной год она была голосом в телефоне по воскресеньям.
Я понимал примерно половину ее языка. Она почти не знала моего. Поэтому каждое воскресенье мама передавала мне трубку, и бабушка говорила, быстро и тепло, а я понимал, может быть, одно слово из трех. Со временем я перестал гоняться за словами и стал слушать звук. По голосу я понимал, болит ли у нее на этой неделе колено или она беспокоится обо мне. Я говорил «да», «нет» и «спасибо» невпопад, и она ни разу меня не поправила. Она просто продолжала, как будто у нас шел тот самый разговор, которого ей хотелось.
Ради меня она выучила три слова моего языка. «Привет». «Ешь». «Высокий». Вот и все, и пользовалась она ими блестяще. Каждое лето в аэропорту она брала мое лицо в обе ладони и говорила: «Привет. Высокий». А потом у нее в квартире, еще до того, как я заносил сумку в спальню: «Ешь». У меня бывали куда более длинные разговоры, в которых было сказано гораздо меньше.
Каждое такое лето было устроено одинаково. Жара на лестнице до пятого этажа. Балкон, заставленный зеленью в старых жестяных банках. Суп, который она варила каждый день моего приезда, потому что в семь лет я сказал, что он мне нравится, и она приняла это как указание на следующие двадцать лет.
Долгое время я чувствовал вину за расстояние. За то, что приезжал не чаще, что так и не выучил язык как следует, что у моих двоюродных она была каждую неделю, а у меня раз в год. На этой неделе я решил эту вину отпустить. Она никогда не считала три недели слишком малым сроком. Она считала их тремя неделями и наполняла каждый день, а к моему отъезду уже вела счет до следующего лета. Она никогда не ставила мне расстояние в упрек. Она просто любила меня издалека.
Каждый год у двери своей квартиры, когда я уезжал, она говорила одно и то же. Я скажу это сейчас, на ее языке, с тем акцентом, на который она никогда не обижалась. [Ее фраза, записанная так, как она звучит.] Это значит примерно вот что: береги себя и позвони, как долетишь.
И еще одно, ей и всем здесь, кто каждый день говорил с ней на ее языке. Я выучу остальное у мамы, понемногу каждую неделю. Говорить с ней на нем уже поздно. Понимать всех вас еще не поздно.
[Ее фраза], [как вы ее называли]. Я буду себя беречь.
Почему это работает: расстояние названо на первом же вдохе, а вину он открыто отпускает, а не извиняется за нее. Зал и так знает, как далеко он жил. Ему хочется услышать, какими были те летние недели. А потом одна фраза на ее языке делает то, чего не сделает абзац на его языке. Отрепетируйте эту фразу с кем-то, кто на этом языке говорит, и запишите ее на своем листе так, как она звучит, чтобы не споткнуться о незнакомое написание у микрофона.
Деменция: когда она звала меня маминым именем
Примерно три с половиной минуты вслух. Внучка за тридцать, ее мама сидит в первом ряду.
В последние годы бабушка звала меня маминым именем, и я ей это позволяла.
Мою маму зовут Галя. Меня зовут Даша. Первые несколько месяцев, каждый раз, когда баба Шура называла меня Галей, я ее поправляла: «Баба Шура, это я. Это Даша». И каждый раз на ее лице появлялось маленькое беспокойство, будто она сделала ошибку и не может ее найти, и я не могла больше так с ней поступать. Поэтому однажды в воскресенье я просто отозвалась на Галю. Она улыбнулась мне так, будто я только что пришла из школы.
Когда она думала, что я Галя, она говорила со мной так, как, наверное, говорила с мамой, когда та была девочкой. Она велела мне надеть шапку, потому что на улице холодно. Спрашивала, дошила ли я фартук на труды. Спрашивала, провожает ли меня еще тот мальчик из булочной, и очень серьезно говорила, что глаза у него добрые, а вот перспектив никаких. Тот мальчик, как выяснилось, мой папа. Он сидит рядом с мамой. С перспективами у него в итоге все сложилось.
Она говорила мне, что я плаваю быстрее всех в классе и что ей жаль, что она ни разу не пришла посмотреть. Говорила, что гордится мной, потому что я не испугалась директрисы. Мама потом подтвердила историю с директрисой. За тридцать четыре года мне о ней никто ни разу не рассказывал.
Неделя за неделей я знакомилась с девочкой, которую никогда не встречала. С девочкой, которая быстро плавала и плохо шила, спорила с директрисами и позволяла мальчику из булочной провожать себя домой. С девочкой, которую бабушка любила так сильно, что и сорок лет спустя все еще беспокоилась, не холодно ли ей.
Мама три года каждое утро перед работой приезжала к ней. Бывали дни, когда ни одно наше слово не доходило до бабы Шуры. Но по воскресеньям я садилась на мамино место и слышала то, что бабушка все это время хотела сказать своей дочери.
Эта последняя часть для мамы.
Мама, я всегда только заменяла тебя. Все, что баба Шура говорила по тем воскресеньям, она говорила тебе. Ей было жаль, что она так и не пришла посмотреть, как ты плаваешь. Она гордилась тобой из-за директрисы. Она считала, что у папы добрые глаза, что бы она ни говорила про его перспективы. И она хотела, чтобы ты надела шапку, потому что на улице холодно. После каждого визита я записывала все это на обороте парковочных талонов от пансионата. Их сто сорок, они лежат в конверте у меня в сумке. Они твои.
Спасибо, баба Шура, что позволила мне с ней познакомиться. И спасибо, что называла меня самым лучшим именем, которое знала.
Почему это работает: самый тяжелый факт стоит в первой строке, и речь ни разу не пытается объяснить болезнь; она говорит о том, какими были эти годы для людей, которые их прожили. Путаница становится историей семьи, а в конце речь поворачивается к своей настоящей слушательнице в первом ряду и вручает маме то, что было сказано ей через другого человека. Покажите эту речь маме или папе до похорон. Эти слова предназначались им, так что пусть они сами решат, какие из них прочитать вслух, а какие останутся в конверте.
Короткая речь для внука-подростка
Короткая речь о бабушке, примерно две минуты вслух, от пятнадцатилетней внучки, ее собственными словами.
Я Майя, и я самая младшая из бабушкиных внуков.
Бабушка была единственным человеком из всех, кого я знаю, кто ставил в сообщениях точки. В каждом. «Привет Майя. Это бабушка. Вы выиграли.» Без вопросительного знака. Никогда. И каждое сообщение она подписывала «Целую, бабушка», на случай, если я подумаю, что мне пишет с ее телефона кто-то другой.
«Вы выиграли» было про футбол. Она спрашивала каждую субботу. В футболе она не понимала совсем ничего. Вратаря она называла «тот, которому не разрешают бегать», и ей было его ужасно жалко.
Когда в прошлом году у меня начались экзамены, она писала мне каждое утро в семь. «Удачи Майя. Ты умная. Целую, бабушка.» Каждое утро, три недели. Я не всегда отвечала. Жаль, что я не отвечала чаще. Но я сохранила все. У меня в телефоне двести одиннадцать сообщений от нее, и все они заканчиваются одинаково.
Когда я видела ее в последний раз, она попросила показать, как отправить фото. Я показала. Она сфотографировала меня через стол и сразу же отправила мне. В сообщении было: «Это ты. Целую, бабушка.»
У нее дома можно было есть сладкое до ужина, если шел дождь. Такое у нее было правило. У бабушки часто шел дождь.
Я не очень знаю, как это закончить. Бабушка всегда говорила, что когда сказал то, что хотел, надо остановиться. Поэтому я остановлюсь так, как это делала она. Целую, Майя.
Взрослому, который помогает: пусть подросток сам решит, выступать ли, и пусть у него остается право передумать даже в сам день похорон. Оставьте его собственные слова, даже те, которые вам хочется отшлифовать, потому что точки смешны только тогда, когда их заметила пятнадцатилетняя. Распечатайте текст крупным шрифтом, и пусть рядом стоит взрослый, которому он доверяет, с копией в руках. Двух минут вполне достаточно, и меньше тоже нормально.
Когда внуки выступают вместе
Да, на похоронах могут выступить несколько внуков, и самая простая форма здесь одна речь на несколько голосов, а не три речи подряд. Каждый из вас берет свою часть, никто не повторяет чужую историю, и зал встречается с ней один раз, с трех сторон. Речь ниже написана для троих двоюродных и звучит примерно четыре минуты. Каждый берет одну часть ее дома, а последнюю строку все трое произносят вместе.
Старшая: Нас одиннадцать, поэтому мы сделали так, как сделала бы бабуся. Мы честно поделили дом, на это ушло два дня. Остальные восемь стоят за нами, их имена есть в программке. Я старшая, и мне досталась кухня.
Бабусина кухня была местом, где каждый из нас учился быть полезным. Сидеть там с пустыми руками не разрешалось. Когда ты впервые оставался у нее ночевать, лет в шесть, она давала тебе маленький нож, миску картошки и говорила: «Тоньше. Картошка денег стоит». Каждое воскресенье тридцать лет подряд за ее столом сидело от девяти до двадцати человек, и никто из нас ни разу не видел, чтобы она села, пока перед каждым не стояла тарелка. Она могла накормить нас всех из одной кастрюли и еще отправить каждого домой с банкой чего-нибудь. Однажды я спросила, почему она никогда не ест первой. Она сказала: «Я ем, пока готовлю. А кто, по-твоему, пробует?»
Средняя: Мне достался сад. Ее сад был в основном бельевой веревкой. У фасоли был один угол, у роз другой, но главным была веревка, потому что у веревки она слушала. Если что-то было не так, ты выходил во двор и подавал ей прищепки. Она никогда не смотрела на тебя, пока ты говорил. Она смотрела на простыню, которую вешала, и почему-то от этого было легче сказать что угодно. Там, во дворе, я рассказала ей, что провалила экзамен на права, три раза. Рассказала, что переезжаю в город. Рассказала, что выхожу замуж, раньше, чем сказала собственным родителям, и она повесила целую наволочку, прежде чем ответить: «Хорошо. Он аккуратно складывает вещи».
Младший: Мне досталась большая комната. Большая комната была для гостей и для новостей. В обычный день ты сидел на кухне. Если что-то было важно, она заводила тебя в большую комнату и закрывала дверь. И хорошие новости, и плохие. Новорожденные. Результаты экзаменов. Тот звонок про дедушку. Она садилась в зеленое кресло у окна, ты садился на диван, и она выслушивала все до конца, прежде чем сказать хоть слово. Потом она ставила чайник, и это значило, что все будет хорошо. Я был последним внуком, которого она позвала в большую комнату. Это было весной. Она сказала мне, что уже не поправится, а потом спросила про мои экзамены, потому что, по ее словам, это тема поинтереснее.
Старшая: Сколько каждый из нас себя помнит, любой, кто входил к ней со двора, кричал одно и то же. «Бабуся?» И откуда-то из глубины дома она отвечала: «Здесь я».
Средняя: С кухни по утрам. Из сада после обеда.
Младший: Из большой комнаты по вечерам, когда это было важно.
Старшая: Теперь в доме тихо, поэтому сегодня отвечаем мы.
Все трое: Здесь мы, бабуся. Все мы.
Эта речь делит ее по местам, и это работает, когда все двоюродные знали ее в одни и те же годы. Если между вами десятилетия, делите по десятилетиям, чтобы никто не рассказал одну и ту же историю дважды. Один раз прорепетируйте порядок, все вместе и вслух, чтобы никто не пропустил свою реплику. Дайте каждому выступающему свою распечатку с отмеченными строками и договоритесь, кто продолжит, если у кого-то сорвется голос. Если свою часть хотят больше трех или четырех человек или приход разрешает только одного выступающего, пусть один читает, пока остальные стоят рядом и их называют по именам, а свое слово они скажут на поминках. Если один внук должен произнести речь от имени всех внуков, естественно выбрать старшего или самого близкого к ней, но правильный выбор тот, о котором договорятся сами двоюродные.
Речь на похоронах дедушки, от внука
Речь о дедушке от внука, которому за сорок, примерно три с половиной минуты вслух, о человеке, который никогда не рассказывал о своей тяжелой молодости. Внучка может взять ее почти без изменений.
Мой дедушка разговаривал больше всех, кого я когда-либо встречал. Он говорил с водителями автобусов, с продавцом в газетном киоске, с телевизором и со мной, почти обо всем: о футболе, о ценах на хлеб, о том, как понять, что арбуз спелый. Почти обо всем. Единственное, о чем он никогда не говорил, это первые двадцать пять лет его жизни. Если его спрашивали, он отвечал: «Ну, работал». И возвращался к арбузу.
В воскресенье его младшая сестра, моя двоюродная бабушка, баба Лена, позвонила мне из городка, где они оба родились. За сорок минут она рассказала мне то, чего он не рассказал мне за сорок четыре года.
Он ушел из школы в одиннадцать, чтобы работать с отцом на кирпичном заводе. В девятнадцать он приехал в эту страну с адресом на бумажке и без единого слова на здешнем языке. Четыре года он жил в одной комнате с пятью другими мужчинами, работал по ночам в прачечной и каждый месяц отправлял домой половину заработка, чтобы баба Лена могла не бросать школу. Она сказала мне по телефону: «Все, что у меня есть, у меня есть потому, что он спал в одной комнате с пятью мужиками».
Я ничего этого не знал. Когда я положил трубку, я подумал о шахматах.
Он научил меня играть в шахматы, когда мне было восемь. Над ходом он думал минут по десять, иногда дольше, а если я торопился, он накрывал мою фигуру ладонью и говорил: «Сначала посмотри на всю доску». Я думал, что так просто играют старики. Теперь я думаю, что это было его решение. Человек, в чьей молодости не было ни минуты свободного времени, который работал по ночам, стоял в очередях за документами и считал каждую монету, решил прожить старость самым терпеливым человеком из всех, кого мы знали.
Он никогда не рассказывал нам, как тяжело ему было, и раньше я об этом жалел. Это тоже было решение. Он не хотел, чтобы мы несли это на себе. Он хотел, чтобы у нас были футбол, арбузы и шахматы и дед, который спорит с телевизором. Он нарочно показывал нам себя легким, и чтобы стать таким, ему понадобилась вся жизнь.
Баба Лена не смогла сегодня приехать. Она попросила передать вам, что сорок лет проработала учительницей благодаря ему. Баба Лена, спасибо, что рассказала мне. Теперь я знаю, откуда взялось его терпение.
Дедушка, я до сих пор играю, и до сих пор медленно. Моему сыну восемь. Я уже расставил фигуры.
Почему это работает: позднее открытие появляется быстро, горсткой фактов с названным источником, а затем бросает новый свет на воспоминания, общие для всего зала, так что каждый снова видит свои дни с ним. Речь ни разу не упрекает его за молчание. Она читает это молчание как выбор, сделанный ради внуков. Если на этой неделе вы узнали что-то, что меняет человека, которого вы знали, скажите, откуда вы это узнали, ограничьтесь тремя или четырьмя фактами, и пусть они объяснят одну вещь, которую вы уже любили. Если о нем лучше рассказать через одну вещь, которую он хранил, речь о предмете в наших нестандартных речах на похоронах построена по другой модели.
Как говорить при ее детях
Расскажите родителю, тетям и дядям, что вы собираетесь сказать, еще до похорон, чтобы ничто не стало для них неожиданностью. Задайте каждому из них один вопрос, например такой: какой она была, когда они были маленькими. Вы получите историю, которую можно использовать, а они будут знать, что вы говорите вместе с ними, а не через их головы. Не исправляйте семейную историю публично. Если дядя рассказывает историю не так, пусть рассказывает. Некоторые воспоминания прежде всего принадлежат ее детям: дом, в котором они выросли, тяжелые годы, которые они прожили вместе с ней. Оставьте их им или спросите, прежде чем взять одно из них.
Если дома вы звали ее бабулей, в речи должна быть бабуля, а если бабушкой, то бабушка. Называйте ее так, как она откликалась дома, будь то «бабаня», «ба» или слово, которое говорили только в вашей семье. В некоторых языках само слово сообщает залу, по какой линии она вам бабушка, поэтому берите то слово, которым пользовались вы, а не официальное.
Пять вопросов, на которые может ответить только внук
Прежде чем позаимствовать хоть одну строчку из речей выше, потратьте двадцать минут на эти пять вопросов. Они написаны для речи о бабушке или дедушке, и ответы на них обычно и есть те части, которые никто другой в зале рассказать не может.
- Что разрешалось только у нее дома? Не ложиться допоздна, сладкое до ужина, хорошее кресло, телевизор во время еды. Исключения, которые она делала для вас, рассказывают залу, какой она была с вами.
- Как она вас называла? Не так, как написано в свидетельстве о рождении. Если это прозвище вас немного смущает, ему самое место в речи.
- Как звучал и чем пах ее дом в определенный час дня? Семь утра, воскресный полдень, час перед семейным обедом. Сначала выберите час, и подробности придут сами.
- Что она рассказывала о вашей маме или папе в детстве? Спросите у них самих. Так у вас появится история из времени до вашего рождения, а у них тихая роль в вашей речи.
- Что она хранила? Ящик с бечевками, все открытки на день рождения, которые вы ей присылали, ваши школьные фотографии по порядку на стене в коридоре. То, что бабушка хранит, рассказывает залу, на что она обращала внимание.
Выберите один ответ, на котором будете строить речь, а остальные используйте как детали. Когда будет черновик, прочитайте его вслух двоюродному брату или сестре. У них была та же бабушка, только видели они ее иначе, и они заметят историю, которая принадлежит кому-то другому: ту, которую собирается рассказать ваша тетя, или ту, что случилась с вашим братом, а не с вами. А еще они могут вернуть вам деталь, которую вы забыли.
Вопросы, которые еще не поздно задать
Пока вы писали, вы, наверное, обнаружили вопросы, которые так ей и не задали: почему она уехала из города, где родилась, какой она была в двадцать, что значила та фраза, которую она всегда повторяла. Некоторые ответы еще есть в семье, и люди, у которых они хранятся, рядом с вами: ее дети и, может быть, дедушка, который еще жив.
Наш список вопросов, которые стоит задать родителям, пока они живы, так же хорошо подходит для бабушки или дедушки, а текст о том, как записать свой голос для близких, объясняет, как сделать саму запись. Никому не нужно заниматься этим в неделю похорон. Такие вопросы часто легче задавать, когда в доме снова станет тихо, а несколько часов таких ответов, записанных знакомым голосом, сможет хранить вся семья.
В Goodbye App можно написать письмо людям, которых вы назовете сами, и добавить запись собственного голоса, и то же самое может сделать родитель, бабушка или дедушка, которые еще с вами. Вы выбираете день и час, когда каждое письмо уйдет по электронной почте, на срок до тридцати лет вперед, и до отправки оно остается приватным. Это бесплатно, в браузере и на Android. Если бабушка или дедушка, которые еще живы, хотят обратиться к внукам, для них есть наше руководство о том, как написать письмо внукам.
Частые вопросы
Как начать речь о бабушке? С того, кем она была для вас, одной простой фразой, в которой есть имя, которым вы ее называли: «Бабуля семь лет каждый день встречала меня у школьных ворот». Потом сразу переходите к одной сцене. Благодарности и краткий рассказ о ее жизни могут подождать или остаться для печатной программки.
Какой длины должна быть речь о бабушке? Обычно от трех до пяти минут для одного выступающего и по две-три минуты на каждого, когда выступают несколько человек. Речи на этой странице длятся от двух до примерно четырех минут, а на нашей странице коротких траурных речей есть версии на одну и две минуты.
Могут ли несколько внуков произнести одну речь вместе? Да. Напишите одну речь на несколько голосов, где каждый из вас берет свою часть, как это делают трое двоюродных выше. Если выступить может только один из вас, пусть он читает за всех, а остальные стоят рядом и их называют по именам.
Что делать, если я плохо знал бабушку? Скажите об этом одной фразой, ближе к началу, а потом говорите о той части, которую знали: приезды, телефонные звонки, один день. Попросите у родителя одну историю из времени до вашего рождения и скажите, чья это история. Честная маленькая речь лучше чужой большой.
Стоит ли ребенку или подростку выступать на похоронах бабушки или дедушки? Только если он сам этого хочет. Дайте ему выбор, позвольте передумать в тот же день и держите рядом взрослого, которому он доверяет. Ребенок помладше может вместо этого поучаствовать в подготовке: выбрать стихотворение или сделать открытку.
Может ли внук выступить на церковных похоронах? Часто да, но сначала спросите. На католической заупокойной мессе во многих епархиях для слов памяти нужно разрешение священника, и звучат они после причастия, прямо перед обрядом последнего прощания. У других церквей и религий свои обычаи, поэтому спросите того, кто ведет службу. Если места для речи там нет, выступите на бдении накануне, если приход это разрешает, или на прощании, у могилы, а речь на поминках о бабушке можно произнести за общим столом.
Что, если я не смогу договорить? Остановитесь, вдохните и смотрите на лист, пока строка не вернется, а запасную копию отдайте кому-нибудь в первом ряду, кто сможет дочитать за вас, если она не вернется. Остальное есть в нашем руководстве о том, как прочитать речь на похоронах и не расплакаться.
Every person has a legacy®
Начать
