Как сказать ребенку о смерти бабушки, мамы или папы: слова по возрастам

Времени у вас, скорее всего, мало. Умер близкий человек: бабушка, дедушка, мама, папа. Ребенок в соседней комнате или на заднем сиденье машины, и нужна вам не теория о том, как дети понимают смерть. Нужна фраза, которую можно сказать вслух и не сломаться на середине. Объяснить смерть четырехлетнему и девятилетнему, это два разных разговора, и здесь есть слова для каждого возраста.

Сказать ребенку, что человек умер, это разговор, а не объявление, поэтому страница начинается с первой фразы и с готовых первых фраз для бабушки, дедушки, мамы и папы. Дальше слова для каждого возраста, от двух лет до подростка, четыре разговора, выписанных целиком, честные ответы на четыре вопроса, которые задают дети, слова, которых лучше избегать, лист решений про похороны, рассказ о первых неделях и о том, у кого просить помощи.

Это руководство по разговору, а не медицинские рекомендации. Службы в конце страницы, это люди, которые занимаются этим профессионально, и позвонить туда на первой неделе нормально: это не признак того, что что-то пошло не так.

Первая фраза, и почему в ней должно быть слово «умер»

Самый ясный образец первой фразы напечатан у Dougy Center, американского центра помощи горюющим детям в Портленде:

Солнышко, у меня очень печальная новость. Папа умер. Его сердце перестало работать. У него был инфаркт, и врачи не смогли его сердце вылечить.

Четыре фразы. Ребенка предупреждают, что сейчас будет тяжелое; факт со словом «умер» стоит во второй фразе, а не в десятой; умирание объясняют так, как ребенок может себе представить; и причину называют, чтобы ребенку не пришлось придумывать ее самому.

Говорите «умер», а не что-нибудь помягче. Британская организация Child Bereavement UK формулирует это одной строкой: нужно называть вещи настоящими словами, «умер» и «умерла». Ребенок, которому сказали, что дедушку «потеряли», захочет узнать, кто его ищет.

Соберите фразу из четырех частей и замолчите.

Четыре первые фразы целиком, по тому, кто умер. Чаще всего ребенку приходится говорить о бабушке, дедушке, маме или папе, поэтому здесь они выписаны полностью. Подставьте настоящую причину, настоящее время и те слова, которыми этого человека называет в доме сам ребенок: «деда», «баба», «мамочка».

Назовите болезнь, если она была. Dougy Center тут предельно конкретен: если человек умер от рака или от лейкоза, так и скажите, а не «он сильно заболел». Ребенок, который усвоил, что люди умирают от того, что заболели, получает новый страх, и он дождется следующей простуды в доме, в том числе его собственной.

Скажите сегодня и скажите сами. Те же рекомендации советуют говорить детям как можно скорее, чтобы они услышали это от человека, которому доверяют, а не от другого ребенка, из случайно услышанного телефонного разговора или с экрана.

Скажите меньше, чем приготовили, а потом скажите, что будет дальше. Дайте короткое объяснение, а дальше пусть решают их вопросы. Потом одна фраза про его собственный день: кто его заберет, где он сегодня спит, кто с ним останется. Первый невысказанный вопрос после смерти очень часто именно бытовой, и ответ, который дали, не дожидаясь вопроса, избавляет ребенка от необходимости спрашивать.

С чего не надо начинать. Не с указания, как себя вести: «держись», «будь мужчиной», «теперь ты в доме за старшего», «не расстраивай маму». Не с вопроса («ты понимаешь, что случилось?»), который перекладывает на ребенка работу угадывать. И не с обещания, что все будет хорошо.

Что говорить в каком возрасте: как объяснить ребенку смерть от двух лет до подростка, с готовыми словами

Таблица опирается на одну работу. Педиатр Дэвид Дж. Шонфельд в Journal of Pediatric Health Care в 1993 году описал четыре понятия, до которых ребенок должен дойти, чтобы смерть значила для него то же, что для взрослого. Необратимость: смерть навсегда, и, в отличие от героев на экране, которые умирают и возвращаются, не возвращается никто. Окончательность: в теле останавливается все, поэтому человек не видит, не слышит, не мерзнет и не чувствует боли. Неизбежность: все живое когда-нибудь умирает. Причинность: до настоящей причины ребенка нужно довести, потому что причину, которую он придумает сам, он обычно находит в себе.

Про возрастные границы важно сказать отдельно. Каждый серьезный источник делит детство по-своему, поэтому строки ниже, это сведенные вместе границы, устроенные так, чтобы у каждой были свои слова, а не так, чтобы получился стандарт. Ваш ребенок может оказаться в строке выше или ниже своего дня рождения. Свое деление по возрастам публикует Child Bereavement UK. Про паллиатив, просветительский проект фонда помощи хосписам «Вера», разбирает то же самое по-русски, а руководство онкологического центра Memorial Sloan Kettering о помощи ребенку после смерти родителя выпущено и по-русски. Прочитать стоит все три.

Оговорка важнее самой таблицы. Шонфельд пишет, что дети доходят до этих понятий в среднем между пятью и семью годами, что у детей одного возраста разброс очень большой и что под нагрузкой дети откатываются назад. Смерть в семье, это всегда нагрузка, поэтому, как он это формулирует, дети склонны понимать смерть хуже, чем могут, именно в тот момент, когда им нужно взрослое понимание.

Четыре вопроса надежнее, чем расчет по дню рождения. Шонфельд предлагает задать ребенку четыре вопроса, по одному на каждое понятие, чтобы выяснить, где находится именно этот ребенок. Задайте их в спокойную минуту и слушайте, не исправляя на ходу:

1. Если человек умер, он может снова стать живым? (необратимость)
2. Что происходит с человеком после того, как он умер? Он может видеть, слышать, чувствовать боль? (окончательность)
3. Отчего люди умирают? (причинность)
4. Кто умирает? Все когда-нибудь умрут? (неизбежность)

Шестилетке, который отвечает, что люди умирают за плохое поведение, разговор о причине нужен раньше всего остального.

Четыре разговора целиком, слово в слово: внезапная смерть четырехлетней, долгая болезнь семилетнему, мама десятилетнему, брат подростку

Внезапная смерть, рассказанная четырехлетней девочке, долгая болезнь семилетнему мальчику, смерть мамы десятилетнему и смерть брата подростку. Дети здесь выдуманы, а вот их реплики, это то, что дети действительно говорят, и каждое слово вашей половины разговора написано, чтобы вы переделали его под себя. Тот разговор, который вам нужен, прочитайте сначала вслух, чтобы слова оказались у вас в голосе, а не на экране.

1. Внезапная смерть, четырехлетней. У нее ночью умер дедушка.

Вы. Маша, иди сюда, посиди со мной. У меня очень печальная новость. Дедушка умер сегодня ночью. Его сердце перестало работать, и врачи не смогли его запустить. Когда человек умирает, его тело перестает работать совсем и больше не начнет. Поэтому дедушка не вернется, и мы его больше не увидим.

Маша. А мы поедем завтра к нему домой?

Вы. Поедем. Дедушки там не будет, потому что он умер. Там будет бабушка, ей будет очень грустно, и она будет рада тебя видеть.

Маша. Дедушке холодно?

Вы. Нет. Когда человек умер, он совсем ничего не чувствует. Ему не холодно, и ему не больно.

Маша. Можно мне печенье?

Вы. Можно. И про дедушку ты можешь спрашивать меня когда захочешь. Сегодня я тебя уложу спать, завтра отведу в садик, и всю неделю я дома.

Разговор исправляет единственное, во что она поверила: что дедушка где-то мерзнет. А потом отвечает про печенье, не поморщившись. То, что она вернулась к печенью, не значит, что она ничего не услышала. Все это она спросит на этой неделе еще не раз, и ответы должны оставаться теми же.

2. Долгая болезнь, семилетнему. Его бабушка два года болела лейкозом, и он знал, что она больна.

Вы. Миша, сядь со мной на минуту. У меня печальная новость про бабушку. Бабушка умерла сегодня утром, в больнице, мы с дедушкой были рядом. Лейкоз сделал ее тело слишком слабым, и в конце ее тело перестало работать.

Миша. Но ей же давали лекарство.

Вы. Давали. Оно долго помогало и подарило нам еще два года с ней, а потом перестало помогать. Это не потому, что она сделала что-то не так, и не потому, что кто-то другой сделал.

Миша. Лейкоз заразный? Я могу заболеть?

Вы. Нет. Лейкоз, это рак крови. Им нельзя заразиться ни от кого, и бабушке его никто не передал. Это совсем не похоже на простуду, а почти от всех болезней, которыми болеем мы с тобой, люди выздоравливают.

Миша. Я в последний раз к ней не поехал.

Вы. Я знаю. На ее болезнь это не повлияло, ни на сколько. Она знала, что ты ее любишь, я говорил ей об этом каждый раз. Очень многие потом жалеют, что не съездили еще один раз. Я тоже жалею.

Разговор называет болезнь, отделяет ее от всех простуд, которыми он переболеет этой зимой, и принимает вину, которую он почти признает в самом конце, не переубеждая его в его чувстве. Самое важное он сказал последним, и это обычное дело.

3. Мама, десятилетнему. Фраза, факты и ответы на бытовые вопросы. Украшать здесь нечего.

Вы. Артем, мне нужно сказать тебе кое-что очень печальное, и я скажу сразу. Мама умерла сегодня днем в больнице. У нее остановилось сердце, врачи долго боролись и не смогли его запустить.

Артем. Нет. Во вторник она была здорова.

Вы. Была. Это случилось очень быстро, и этого никто не ждал, даже врачи. Я расскажу тебе все, что ты захочешь знать, сегодня или через месяц, а если я чего-то не знаю, я скажу, что не знаю.

Артем. А кто будет водить меня в школу?

Вы. Я. С понедельника и каждый день дальше. В том, где ты живешь и кто о тебе заботится, ничего не меняется.

Артем. Мне всем рассказывать?

Вы. Нет. Я сегодня вечером напишу твоей классной руководительнице, чтобы говорить об этом пришлось не тебе. Ты расскажешь тем, кому захочешь, и тогда, когда захочешь, а можешь не рассказывать никому.

Сначала факт, потом две вещи, которые десятилетнему нужны чаще всего: как именно все произошло и что его собственная жизнь продолжается. Про «мне всем рассказывать» взрослые забывают, а снять с ребенка эту работу почти всегда правильно.

То же начало, если умер папа. Форма не меняется, и порядок тоже. Меняются только причина и имя:

Артем, мне нужно сказать тебе кое-что очень печальное, и я скажу сразу. Папа умер сегодня днем в больнице. Утром у него случился инсульт, это внезапное повреждение внутри мозга, и врачи не смогли его исправить. Он больше не проснулся, и ему не было больно. В школу я вожу тебя с понедельника и каждый день дальше, и в том, где ты живешь и кто о тебе заботится, ничего не меняется.

4. Брат, подростку. Этот разговор построен на рекомендациях Child Bereavement UK о смерти брата или сестры: те же прямые слова, особая вина, встреченная до того, как ее произнесли вслух, и изменившееся место в семье.

Вы. Аня, иди сюда, сядь со мной. Денис умер сегодня утром. Я расскажу тебе, что именно случилось, так же, как рассказываю взрослым. Утром ему стало плохо на тренировке. Его сердце остановилось, и скорая не смогла его запустить. Врачи думают, что с его сердцем было что-то, о чем никто не знал, и на этой неделе они скажут больше. Это все, что я знаю сейчас. Когда я узнаю больше, ты узнаешь в тот же день.

Аня. Я на прошлой неделе так ужасно с ним разговаривала.

Вы. Я хочу сказать об этом сразу, чтобы ты не носила это в себе. Ни одно твое слово и ни одна твоя мысль о нем не имеют никакого отношения к его смерти. Братья и сестры говорят друг другу ужасные вещи. Дело было совсем не в этом.

Аня. Я не знаю, что я теперь должна делать.

Вы. Ты ничего не должна делать и ничего не должна чувствовать. Я горюю о нем тоже, и ты не одна с этим в доме. На этой неделе тебе будут говорить странные вещи, и кто-нибудь спросит, единственный ли ты теперь ребенок. Ты не обязана на это отвечать.

С ней говорят как со взрослой о фактах, потому что Шонфельд предупреждает: взрослые ошибочно решают, что подростку, который умеет рассуждать, объяснять больше нечего. Вина поднята до того, как о ней спросили, а Child Bereavement UK советует вслух сказать, что вы горюете тоже, чтобы ей не пришлось утешать родителя, который делает вид, что держится. Последняя фраза дает ей право не отвечать на вопрос про единственного ребенка, а это один из самых одиноких вопросов, которые задают брату или сестре умершего.

Четыре вопроса, которые задают дети, и честные ответы: я виноват, ты тоже умрешь, где он сейчас, можно ли с ним разговаривать

1. Я виноват? Большинство детей никогда не спрашивают этого вслух. Шонфельд описывает детское понимание причины как магическое мышление, которое взрослые часто сами и подкрепляют, не желая того, и пишет, что дети склонны брать ответственность за смерть на себя, решив, что ее вызвали их плохие мысли или какой-нибудь их поступок, к делу не относящийся. Его совет: считать, что эта вина есть, даже там, где ребенок никак не мог быть причастен, и заговорить о ней самому. Его вариант слов звучит примерно так:

Многие дети, с которыми я говорил и у которых умерла [бабушка], потом рассказывали мне, что где-то внутри им казалось, будто они в этом виноваты, хотя было совершенно очевидно, что это не так. Мы с тобой знаем, что мысли и чувства не могут сделать так, чтобы человек умер. Я знаю, что ты ничего такого не сделал, из-за чего бабушка умерла. Но я подумал: может быть, тебе когда-нибудь казалось то же, что тем детям?

Четырехлетнему короче: «Ничего из того, что ты сделал, сказал или о чем подумал, этого не вызвало. Это была ее болезнь». Если ребенок уверен, что люди умирают за плохое поведение, эта уверенность делает его виноватым в этой смерти и сообщает ему, что следующий он, поэтому поправьте ее прямо. Если умер брат или сестра, Child Bereavement UK называет тот же страх и тот же ответ: им нужно сказать, что они не виноваты.

2. Ты тоже умрешь? Бесплатное испанское руководство Hablemos de duelo, написанное детским и подростковым психологом Патрисией Диас Сеоане для мадридского фонда Fundacion Mario Losantos del Campo, это самое полезное, что написано про этот вопрос. Оно предупреждает, что оба коротких ответа работают против вас. Сухое «да» дает ребенку то, чего он будет бояться уже сегодня ночью. Сухое «нет», это ложь, которую он потом обнаружит, и она стоит вам того, что нужнее всего: вам перестанут верить. Руководство предлагает отсрочку: согласиться, что это правда, и отодвинуть ее далеко. Его образцы ответов:

• «Да, милый, я умру, но очень, очень, очень не скоро».
• «Я умру, когда ты будешь совсем большим и сможешь сам о себе позаботиться».
• «Конечно, солнышко. Но когда я умру, ты будешь уже гораздо старше. Ты успеешь сделать кучу разного, закончишь школу, может быть, у тебя будет своя семья, и ты будешь работать».

Дети возражают очевидным образом, потому что кто-нибудь из них знает ребенка, у которого папа умер молодым. Руководство отвечает и на это: да, так бывает, но обычно люди умирают очень, очень не скоро или когда они очень, очень сильно болеют. А потом добавьте практическую половину, которую не заменит никакое утешение. Назовите человека, который будет с ним: «Если со мной все-таки когда-нибудь что-то случится, с тобой будет тетя Галя, в этом доме, и она про это уже знает». Названный по имени взрослый снимает больше страха, чем любая фраза про время.

3. Где он сейчас? Про тело взрослые чаще всего молчат. Маленькие дети думают конкретно и понимают объяснения буквально, пишет Шонфельд, и его собственный пример, это дети, которым сказали, что тело положат в гроб, и которые после этого боялись идти прощаться, потому что думали, что с головой что-то случилось. Поэтому описывайте буквально:

Он весь в гробу, целиком, он лежит. В пятницу гроб опустят в могилу на кладбище и закопают. Или так: его отвезут в крематорий, где от очень сильного жара тело превращается в прах. Он ничего из этого не чувствует, потому что он умер.

Вторая половина ответа, это то, во что верит ваша семья. Шонфельд пишет, что религиозные объяснения можно давать детям, но не стоит делать их единственным объяснением смерти. Его доказательство, это ребенок, которому сказали, что Бог так любил его младшего брата, что захотел забрать его к себе ангелом, и которому заодно объяснили, что церковь, это Божий дом, и который после этого стал плохо вести себя в церкви, чтобы Бог увидел: в ангелы он не годится. Поэтому говорите свою веру как веру, теми словами, которыми говорят у вас дома, после фактов, а не вместо них, и не берите взаймы веру, которой у вас нет, потому что она утешительно звучит. Две вещи остаются верными при любой вере: он не вернется, и мы его больше не увидим. А когда вы дойдете до границы того, что знаете, лучшая фраза написана у Бразильского общества педиатров в его руководстве о детском горе: я не знаю, давай узнаем вместе.

4. Можно мне с ним разговаривать? Можно. В очень многих домах разговор с умершим, это не заблуждение, которое надо исправить, а то, что семья делает: на кладбище, у фотографии на полке, в молитве, вслух в машине, в поминальные дни и на родительскую субботу. Ничего из этого не нужно поправлять, а ребенок, которому сказали, что это глупости, теряет сразу и человека, и этот способ быть с ним рядом. Рядом с этим должно стоять то, что верно при любой вере, сказанное словами, которые ребенок удержит:

• «Да. Ты можешь говорить с ним когда хочешь, вслух или про себя, и мне рассказывать не обязательно».
• «Он не вернется, и мы его больше не увидим. А говорить с ним люди продолжают всю жизнь».
• «Если захочешь что-то ему сказать и захочешь, чтобы я был рядом, приходи за мной в любое время, в том числе посреди ночи».

А потом дайте ему, что с этим делать. Говорить фотографии «спокойной ночи». Держать коробку в своей комнате. Ездить на кладбище, если ваша семья ездит. Или пусть напишет ему: наш текст о письме тому, кого больше нет написан для взрослых, но его подсказка про благодарность, то, за что вы так и не успели сказать спасибо, с небольшой помощью работает и для восьмилетнего.

Каких слов избегать и что сказать вместо них

Дело не в деликатности, а в буквальности. Четырехлетний слышит то, что вы сказали, а не то, что вы имели в виду, поэтому фраза, выбранная, чтобы смягчить удар, часто и оказывается той, которую через полгода приходится расплетать.

Строки взяты из разных мест, поэтому вот кто что называет. Child Bereavement UK перечисляет «потеряли», «ушел» и «уснул» и пишет, что мягкие иносказания кажутся добрее, а на деле путают. Онкологический центр Memorial Sloan Kettering, чье руководство для семей выпущено, кроме английского, по-русски, по-испански и по-китайски, называет «его больше нет с нами» и «он ушел». Dougy Center в одной строке называет «ушел», «уснул» и «потеряли» и он же советует называть болезнь. Строка про небо, это предупреждение от Про паллиатив, просветительского проекта фонда помощи хосписам «Вера»: утешительная картинка, в которой бабушка смотрит сверху, чаще вызывает тревогу, чем успокаивает. Там же названы две местные неправды, которых стоит избегать: «бабушка в больнице» и «бабушка уехала далеко». Последние две строки не из этих источников.

Отдельно про сон, потому что по-русски здесь легко запутаться. Церковное слово «усопший» и праздник Успения действительно построены на корне сна, и это язык взрослых, с которым ничего делать не надо. Вред приносит не он, а сказанное ребенку «дедушка уснул» и «он заснул и не проснулся»: четырехлетний после этого боится ложиться спать сам или ждет, что дедушка выспится и встанет. Если это уже сказано, поправить можно за одну фразу, и как, написано в конце страницы.

Брать ли ребенка на похороны: лист решений

Сначала две честные вещи. Шонфельд прямо пишет, что исследований на эту тему мало и что его рекомендации выросли из его собственной клинической практики. А Child Bereavement UK приводит обе половины со слов самих детей: те, кому выбора не дали, говорили фонду, что до сих пор обижены тем, что их не взяли, даже когда решали за них из самых добрых побуждений, а дети, которых подготовили и которые пришли, о своем приходе не жалели. Ни один из источников не ставит возрастной границы. Ваша традиция или ваша семья может ее поставить, и это другой вопрос, чем вопрос о том, что говорят рекомендации; рекомендации говорят, что решение принадлежит ребенку и семье, а не правилу.

Текст, которым готовят ребенка. Эту часть взрослые чаще всего пропускают, а именно она и решает, как пройдет день. Скажите это дома, накануне, со своими подробностями. Ниже описано прощание на третий день, в храме, с открытым гробом, как чаще всего и бывает. В мусульманских семьях хоронят в день смерти или на следующий, прощание устроено иначе, а в еврейских, как правило, в течение суток и без прощания у открытого гроба, так что времени на этот разговор может быть не вечер, а час. Сохраните тот же порядок, своими словами и по своей традиции, и скажите это в машине, если машина, это все время, которое у вас есть.

В пятницу мы прощаемся с бабушкой. Это будет в храме на Садовой, и это займет примерно полчаса. Бабушка будет лежать впереди, в деревянном ящике, он называется гроб. Гроб открыт, и ты увидишь ее лицо и руки. Она лежит в нем целиком. Там будет человек шестьдесят, и многие будут плакать, в том числе я и в том числе дедушка, и для этого похороны и нужны. Будет петь хор, и батюшка будет читать молитвы. Потом мы поедем на кладбище, а потом все придут к нам домой на поминки, и там будут блины и кисель. Тетя Лена все время сидит рядом с тобой, и если ты захочешь выйти, сожми ей руку, и вы выйдете.

Фраза про то, что бабушка лежит в гробу целиком, нужна по той причине, которую называет Шонфельд: детям в его примере сказали, что тело кладут в гроб, и они отказывались идти, потому что думали, что с головой что-то случилось. Если гроб будет закрытым или если вместо похорон будет кремация, так и скажите заранее и теми же простыми словами.

Подходить к гробу, это отдельный вопрос. Child Bereavement UK разбирает прощание с телом отдельно, и условия тут строже. Выбор должен быть настоящим, ребенок должен знать, что никто от него этого не ждет, и он может передумать в любой момент, в том числе на пороге. Все, что он может увидеть или потрогать, нужно описать заранее: комнату, кто там будет, во что она одета, чем накрыта и что она будет холодной на ощупь, а кожа у нее будет очень бледной. В православном прощании подходят к гробу и целуют венчик на лбу или икону в руках, и об этом тоже лучше сказать заранее, добавив, что он может просто постоять рядом или вообще не подходить. Если вы сами не можете войти в зал, найдите другого взрослого, которому ребенок доверяет, вместо того чтобы лишать его этой возможности.

Если он не идет. Все равно позовите его на поминки. Пусть он нарисует рисунок или напишет записку, которую положат в гроб. Найдите дома свой тихий способ отметить этот час. И помните, что Child Bereavement UK пишет в своих рекомендациях о том, как объяснить ребенку похороны: устроить отдельное прощание или другую церемонию, где ребенок сможет сказать «до свидания», не поздно никогда, и девять или сорок дней для этого вполне подходят.

Первые недели: как детское горе выглядит в каждом возрасте

Самое полезное, что стоит знать про первые недели: ребенок, который выглядит нормально, ничего не доказывает. Шонфельд пишет, что дети горюют глубоко и долго, но у взрослых такого впечатления может не возникать, потому что дети не держат сильные чувства долго. Горе приходит вспышками: двадцать минут горя, а потом футбол. Разговор, который он описывает, стоит замечать в себе самом. Оставшийся родитель говорит, что у ребенка все хорошо, тогда как сам рассыпается, и на этом разговор кончается. А дальше ребенок остается один на один как раз с самым страшным: не он ли виноват, не умрете ли следующим вы и кто будет с ним, если умрете.

Напишите в школу и договоритесь об одном знаке, до того как ребенок вернется, чтобы никто из учителей не узнал об этом при классе:

Здравствуйте, Андрей Николаевич! Пишу вам, чтобы вы знали: в четверг днем умерла мама Артема, Светлана. Артему десять лет, он знает все факты. В школу он вернется в понедельник. Он не хочет, чтобы об этом объявляли классу, и не против, чтобы вы сказали другим учителям.

И об одном я хотел бы договориться. Если ему понадобится выйти из класса, он положит пенал на угол стола и уйдет в библиотеку, не спрашивая разрешения. Школьный психолог Ирина Петровна согласилась быть тем человеком, к которому он может прийти. Домашнюю работу он какое-то время может сдавать позже, и, пожалуйста, скажите мне, если заметите что-то, что вас встревожит, даже совсем мелкое. Спасибо. Павел Соколов

Длинная перспектива, о которой никто не предупреждает. Шонфельд пишет, что дети горюют этапами много лет и заново перерабатывают эту смерть на каждом новом этапе жизни, принося к ней новое мышление и новые чувства, пока не придут к объяснению, которое их устроит. Поэтому ребенок, который принял это в шесть, спросит все заново в одиннадцать и еще раз в шестнадцать, и вопросы будут труднее. Это не срыв и не провал вашего объяснения. Это тот же ребенок, ставший старше и умнее, спрашивает всерьез.

Самые тяжелые дни приходят по календарю, а не наугад. В нашем тексте про первый Новый год без близкого человека есть раздел, написанный про детей, а что сказать на сорок дней и в годовщину смерти дает слова для самого этого дня.

Если первым умер домашний питомец, и каким будет этот разговор

Для очень многих детей первая смерть, с которой они встречаются, это смерть животного, а для очень многих родителей это первый раз, когда приходится сказать это слово вслух. Child Bereavement UK применяет к смерти питомца ровно то же правило: говорить «умер» и «умерла», а не «уснул» или «потерялся». Одного эта страница утверждать не будет: что смерть животного готовит ребенка к смерти человека. Ни один прочитанный нами источник этого не говорит. Верно другое, и оно скромнее: слова те же, вопросы те же, и для взрослого это настоящая тренировка.

Язык ломается как раз у ветеринара, потому что обычное русское слово для этого, «усыпить», это ровно то слово, которого нужно избегать. Ребенок слышит «спит», дальше ждет, когда кот выспится, и заодно начинает бояться собственного сна. Поэтому придумайте фразу до того, как поедете:

Ветеринар сделал Рыжику укол. Ему не было больно. Лекарство остановило его сердце, и он умер. Он не проснется, потому что умереть, это не то же самое, что уснуть.

Если собака или кот умерли дома, под машиной или от старости, форма та же: что случилось, что его тело перестало работать, что оно больше не начнет и что ребенок ничего из этого не вызвал. Вопрос о вине приходит и здесь, потому что ребенок, который не закрыл дверь или отпустил поводок, уже успел это посчитать. Скажите прямо: кот вышел и его сбила машина, а ты в это время был в школе, и это не твоя вина. Если животное пропало и вы не знаете, что с ним, так и скажите, что не знаете, и не выдавайте догадку за факт.

Дальше ребенку нужно, чтобы с этим что-то произошло, и это те же простые дела, что и с человеком:

• Скажите, что будет с телом, и скажите заранее. Что его оставят в клинике для кремации, потому что закапывать животных в землю по правилам нельзя: ни во дворе, ни в парке, ни на даче. В клинике скажут, как это устроено в вашем городе. Если ребенок хочет попрощаться, пусть попрощается, и пусть это будет его решение, а не ваше.
• Оставьте одну вещь. Ошейник в коробке, фотографию на полке, глиняный слепок лапы, если его сделали в клинике. Одной вещи достаточно.
• Сделайте что-то вместе в тот же вечер. Нарисовать его, рассказать по кругу по одной истории про него, положить камень под яблоней. Пятилетнему этого хватает больше, чем любого объяснения.
• Не берите нового в тот же день. И не выдавайте нового за того же: не давайте то же имя, если ребенок сам этого не попросил. Новое животное, это новое животное, а не замена, и сказать это стоит вслух.

Остальное в рекомендациях фонда то же, что и про человека, только тише: пусть ребенок чувствует то, что чувствует, говорите ясно и честно, помогите ему запомнить это животное каким-то отдельным способом и отнеситесь спокойно к тому, сколько это займет времени.

Когда просить помощи и у кого

Две границы, которыми может пользоваться родитель, и ни одна из них не список, по которому выставляют ребенку оценку.

Первая про время и про широту. Испанское руководство, о котором говорилось выше, формулирует это практичнее всех: смотрите, что не проходит и что расползается. Не получается вернуться к школьным делам или к друзьям и занятиям. Резкие качели настроения. Грусть, из-за которой ребенок перестает жить. Слишком много взятой на себя ответственности. Возвращающиеся страхи или возвращающиеся мысли о смерти. Вина. Все, что длится и длится, или захватывает многие стороны его жизни, или тормозит его развитие. Две тяжелые недели, это не оно. Четыре месяца сжимающейся жизни, это оно.

Вторая про поведение, а не про чувства. У Dougy Center она звучит так: большинство детей и подростков со временем возвращаются к тому, как они жили до смерти; часть рискует столкнуться с депрессией, тревогой или трудностями в школе; и если вы замечаете, что какие-то устойчивые изменения в поведении мешают ребенку жить обычной жизнью, стоит обратиться к специалисту по психическому здоровью. Обычная жизнь, вот проверка. Грусть, это не симптом. Там же сказано, о чем спросить того, кого вы найдете: об опыте и обучении в области горя и утраты, об опыте работы с детьми и о том, как именно он работает.

Почему к ребенку специалисты присматриваются раньше, чем ко взрослому. Американская психиатрическая ассоциация сводит критерии пролонгированного расстройства горя к двум разным срокам: для взрослого, не меньше года со смерти, для ребенка или подростка, не меньше шести месяцев. Те, кто занимается этим профессионально, начинают смотреть на детей раньше, так что это причина спросить раньше, а не галочка в списке.

Одна вещь, которая не пункт списка. Если ребенок любого возраста говорит, что хочет умереть, что хочет быть вместе с тем, кто умер, или о том, чтобы покончить с собой, это не то, за чем надо понаблюдать. Обратитесь к его врачу сегодня же, а если вы хоть немного тревожитесь за его безопасность, звоните в скорую, по единому номеру 112, или на детский телефон доверия 8 800 2000 122, который в России работает круглосуточно и бесплатно и для детей, и для их родителей. Сегодня, а не после похорон.

Три смерти, для которых эта страница намеренно не дает сценария. Самоубийство, насильственная смерть и смерть, которую ребенок видел сам. Каждая меняет и то, что говорить, и в каком порядке, рекомендации в разных странах разные, и именно в этих трех случаях неверные слова приносят настоящий вред. Child Bereavement UK держит для таких смертей отдельные рекомендации, и службы ниже тоже. Пользуйтесь ими, а не приспосабливайте то, что написано здесь.

Ваша собственная поддержка идет в счет ребенку. Dougy Center отмечает, что исследования связывают то, как ребенок проходит через смерть близкого, с тем, как с этим справляются взрослые вокруг него.

Что ваш ребенок захочет узнать в восемнадцать, и что можно записать на этой неделе

Вопросы из этого руководства, это вопросы, которые ребенок задает на этой неделе. В восемнадцать он задаст другие, и тому, кто еще будет рядом. Какой у нее был голос. Что она обо мне думала. Ответы прямо сейчас есть в доме, в головах взрослых, которым в этом месяце слишком тяжело, чтобы думать про 2040 год. Три небольших дела, и ни одно не займет вечера:

1. Запишите разговор, который только что был. Что сказали вы, что он спросил, какими словами. Через десять лет этого не будет помнить никто.
2. Запишите две минуты своим голосом. Не речь: одну обычную историю про того, кто умер, рассказанную так, как вы рассказали бы ее за столом. Практическая сторона разобрана в тексте как записать свой голос для близких, а если единственная запись голоса умершего, это старое голосовое сообщение, у него есть срок: прочитайте как сохранить голосовое сообщение, пока номер не отключили.
3. Напишите одно письмо вперед, чтобы его прочитали через годы, когда ребенок дорастет до длинного ответа. В наших текстах письма детям к важным датам и письма, которые они откроют в 18 лет есть примеры, с которых можно начать, а если написать хочет как раз тот взрослый, который умирает, для этого есть письма после неизлечимого диагноза.

Goodbye App сделан для третьего пункта. Одно письмо держит то, что вы написали, и одну запись вашего голоса, поэтому история и голос, которым она рассказана, доходят вместе. День и час, когда письмо до него дойдет, выбираете вы, вплоть до 30 лет вперед, а это ровно то расстояние, которое лежит между четырехлетней девочкой и тридцатичетырехлетней женщиной, и приходит оно письмом на электронную почту тем, кого вы назовете. До отправки письмо остается приватным, сервис бесплатный, работает на 15 языках, в браузере и на Android. Если включить необязательную защиту на случай бездействия, письма уйдут раньше, если ваш аккаунт замолчит дольше срока, который вы задали сами, от 3 до 45 дней.

И все это не главное на этой странице. Ничто записанное или запланированное не заменит разговора, а письмо к восемнадцати годам бесполезно ребенку, которому в четыре года не сказали правду. Сначала скажите фразу. Остальное подождет, пока в доме не станет тихо.

Вопросы, которые задают родители

Как быстро нужно сказать? Как только сможете, и лучше сегодня. Дети все равно узнают: из услышанного телефонного разговора, от двоюродной сестры, от одноклассника, с экрана. Решить вы можете только одно: услышат они это от человека, который их любит, или нет.

В каком возрасте ребенок понимает смерть? Шонфельд называет средний возраст от пяти до семи лет для всех четырех понятий, из которых складывается взрослое понимание, с большим разбросом у детей одного возраста, и предупреждает, что под нагрузкой дети откатываются назад, а смерть в семье, это всегда нагрузка. Поэтому семилетний на этой неделе может услышать вас как четырехлетний. Четыре вопроса из раздела про возрасты показывают, где находится именно ваш ребенок, и это надежнее расчета по дню рождения.

Как сказать ребенку, что умер папа, дедушка или бабушка? Те же четыре части в том же порядке, с его именем и его причиной смерти внутри. Готовые первые фразы для бабушки, дедушки, мамы и папы есть в первом разделе, таблица по возрастам дает фразу для каждого года, в первом разговоре дедушку объясняют четырехлетней, а в третьем есть вариант про папу для десятилетнего. Называйте его тем словом, которым его называет сам ребенок: «папа», «деда», а не «твой отец».

Говорить всем детям сразу? Обычно вместе, чтобы никому не пришлось полдня хранить тайну, а потом по несколько минут с каждым отдельно. Первая фраза может быть для всех одна. Вторая не может быть одинаковой для четырехлетнего и для двенадцатилетнего.

Можно ли плакать при них? Можно, и это помогает. Назовите, что происходит, чтобы им не приходилось угадывать: «Я плачу, потому что очень по ней скучаю. Через несколько минут я успокоюсь». Ребенок, который видит, как взрослый грустит, а потом передает картошку, узнает о горе что-то правдивое.

Обязательно ли говорить, от чего человек умер? Скажите факт и причину простыми словами, в том числе название болезни. Не каждую подробность, и проверка для каждой простая: меняет ли это то, что ребенок понимает, или только то, насколько ему страшно?

Брать ли ребенка на поминки, на девять и на сорок дней? Тот же лист решений, что и для похорон: предложить выбор, сказать, что он решает сам, и объяснить заранее, как все будет и сколько продлится. Поминки многим детям даются легче, чем само прощание: там едят, там говорят об умершем вслух и оттуда проще уйти в другую комнату. Договоритесь заранее, кто из взрослых за него отвечает в этот вечер, и разрешите ему уйти играть, когда надоест.

Я уже сказала, что бабушка уснула. Я все испортила? Нет. Ничего не сломано, и починка, это одна фраза, сказанная сегодня: «Вчера я сказала тебе, что бабушка уснула. Я сказала это неправильно, и я хочу сказать как есть. Бабушка умерла». Поправку от взрослого, которому доверяют, дети принимают гораздо легче, чем историю, которая все время не сходится.

Он совсем не отреагировал. Стоит ли волноваться? Почти наверняка нет. Оставьте дверь открытой вместо того чтобы шесть раз в день спрашивать, как он себя чувствует: упоминайте умершего в обычном разговоре, оставляйте на вечер достаточно времени для одного вопроса и отвечайте на то, что он принесет, когда он это принесет.

Возвращаться ли в школу сразу? Многим детям хочется поскорее вернуть обычную жизнь, а обычная жизнь в основном живет в школе. Сначала напишите классному руководителю, договоритесь об одном взрослом и об одном способе выйти из класса, и пусть идет.

Что делать, если взрослые в семье не согласны, что говорить? Договоритесь об одной фразе до того, как кто-нибудь заговорит, даже если это будет компромисс. Ребенок, который слышит две версии, делает вывод, что правду от него берегут, и начинает искать ее в других местах.

Как объяснить смерть ребенку с аутизмом или ребенку, которому трудно с речью? Те же простые слова, еще буквальнее и еще чаще, и заранее предупреждайте обо всем, что изменится в доме. Уберите все образные выражения, в том числе ласковые. Скажите, что произойдет и в каком порядке, и приготовьтесь повторять это теми же словами. Службы, перечисленные выше, это те, у кого стоит спросить рекомендации, написанные под вашего ребенка.

А если я все сделаю не так? Что-то вы точно сделаете не так, и это будет значить гораздо меньше, чем вы боитесь. Дети запоминают из этой недели не формулировки. Они запоминают, что кто-то сказал им правду, остался в комнате, пока они ее принимали, и на следующий день пришел ответить на тот же вопрос снова.

Если вы читаете это, потому что думаете о самоубийстве, пожалуйста, поговорите с кем-нибудь сегодня. На сайте findahelpline.com собраны бесплатные и конфиденциальные линии помощи в вашей стране, а больше можно узнать на нашей странице о самоубийстве и самоповреждении.